Христиане верят Библии, а она говорит, что Бог не только создал людей и окружающий мир, но и постоянно пребывает в общении со своим творением, как Истинный Отец мироздания. Все то, что причастно Богу, причастно Божьему делу среди людей, Божьему промышлению о мире — для христиан святыня. Нормальное отношение к святыне похоже на отношение невесты к подаркам своего жениха. Сами по себе эти вещи — просто вещи, но связь их с любимым человеком придает им ценность, один взгляд на них доставляет радость. Христианские святыни, если можно так сказать, светят отраженным светом Божества и в силу этого почитаемы.

Поясню на примере отношения христиан к храмам как к зданиям. В довизантийскую эпоху храм воспринимался как стены вокруг собрания христиан. Стенам не придавалось особое значение. Во времена гонений ученики Христовы собирались по домам. Впоследствии, местами собрания стали базилики — здания для общественных встреч. Христиане первых веков максимально дистанцировались от всего, что могло ассоциироваться с иной религиозностью, поэтому и не имели собственных храмов как культовых зданий. Само собрание христиан воспринималось как Церковь, как святыня в силу реальной причастности Господу Иисусу Христу в Евхаристии.

И все же места собрания христиан были местами особой заботы и творческого участия. Сохранившиеся росписи и элементы убранства первых храмов говорят об очень почтительном благоговейном отношении даже к «стенам».

Но пришло время для христиан решить, что же делать с укорененным в языческом греко-римском мире почитанием разного рода святынь, отличительной чертой которого была самодостаточность святынь, как бы наполненность их некоторой силой или энергией. Такие святыни не отражают свет, а сами его излучают. Они как маленькие божки (которые сами по себе помогают, исцеляют, выводят из запоя) противопоставляются всему простому, или как говорят профанному.

Христианское отношение к святыне — благоговение и почитание — базируются большей частью на личной вере в Бога, даже на психологической и педагогической стороне этой веры. Но язычникам ближе категория освящения простого профанного, получение чего-то от самой святыни. Христиане в миссионерских целях не отвергли эту идею полностью, они удалили из понимания святынь их самодостаточность и указали на источник всех благ — Бога. Церковь вполне допускает общепринятое для того времени (и очень популярное сейчас) отношение к святыням, как к чему-то через что или с помощью чего Бог изливает на людей свои дары, свою благодать. Важно здесь то, что определяющим все-таки остается личная вера, личные отношения с Богом, речь не идет о достоинстве/недостоинстве, в конечном итоге речь идет о любви.

Снова обратимся к примеру храма. Центром жизни древних народов был храм как самостоятельная святыня, как культовое священное сооружение с развитыми религиозными обрядами. В некотором смысле христианские храмы, вытеснившие со временем языческие, автоматически усваивали привычные для жителей Империи категории. Этому способствовало и то, что сами императоры часто были главными заказчиками храмов. Храм «превратился» в святыню города, внутри него также произошло иерархическое разделение на бОльшие и меньшие святыни: алтарь, центральная часть, притвор. Христиане переняли многие внешние формы культа, например, каждение, некоторые церемониалы. Но несмотря на такое восприятие храм остался все же местом собрания христианской общины и вне нее не мыслится.

При таком подходе воцерковление людей происходило и происходит более мягко, но получается некий разрыв между практикой и богословием. Например, никто не сможет объяснить богословски, почему женщин не пускают в алтарь. Это закрепленная традицией дисциплина, имеющая в свое время важное практическое значение. Однако на практике, к сожалению, в народном сознании такой запрет воспринимается, как ограждение «святыни» от «профанного» — женщин.